Святослав Мурунов / Фото предоставлено компанией «БРУСНИКА»

Святослав Мурунов, руководитель Центра Прикладной Урбанистики Московской высшей школы социальных и экономических наук, рассказывает о том, что мешает Тюмени развиваться, почему столице региона нужен небоскреб и чем хороши квартиры малой площади, в эксклюзивном интервью Vsemetri.com.

— Пусть бегло, но вам удалось посмотреть Тюмень, как говорят, изнутри. Поделитесь впечатлением.
— Мне понравилось в Тюмени то, что город динамически развивается. Есть разные социальные группы, есть множество жилых комплексов для жителей разных классов, и с точки зрения архитектуры — это хорошо. Что, я считаю, не очень хорошо? В городе не хватает качественной архитектуры, опять же, не в плане жилых комплексов, здесь как раз все в порядке, и комплексы, например, Брусники, подтверждают это. Скорее, с точки зрения отдельных зданий — бизнес- и торговых центров. Эта архитектура должна быть более сложной, а пока у вас строят только классические «кубики».

Мне кажется, что в Тюмени многовато жилья эконом-класса. С одной стороны — это хорошо, с другой — плохо. Хорошо, поскольку это позволяет за короткое время наполнить город людьми. Плохо, потому что в город приезжают люди, которые пока не зарабатывают много, но имеют большие социальные запросы. На определенном этапе, когда таких людей становится много, город в развитии начинает пробуксовывать. Если вы хотите избежать явлений застоя, необходимо строить комплексы класса «комфорт» и «комфорт+». Мне показалось, что в спальных районах слабо развиты общественные пространства — парки, скверы, иные общественные зоны. Пока — это классические спальники, и вы должны думать, как насытить их инфраструктуру.
Чего мне еще не хватило в Тюмени, так это небоскребов. С точки зрения динамики развития и того, что город ваш далеко не провинциальный, это видно из энергии, которую вы демонстрируете, Тюмени не хватает амбиций.

— Но архитекторы Тюмени объясняют это тем, что в городе достаточно территории, чтобы строить здания формата 100 +. Считается, что небоскребы строят там, где земли уже не хватает.
— Мы же понимаем, что строительство небоскреба — это не про территорию. Это некий вызов, «мы можем». Посмотрите на Екатеринбург — центр города за 10 лет застроили небоскребами. Но их возведение не связано с отсутствием территории. «Высоцкий» прекрасно вписывается в ландшафт. Вспомните, сколько против него протестовали. Однако сейчас — это одна из главных амбиций Екатеринбурга, которая двигает весь деловой центр.

Мне показалось, что в Тюмени уже есть этот ресурс, готовый продемонстрировать амбицию. Ведь что такое небоскреб? Это ДНК города. Есть небоскреб — город мировой. Нет — извините, провинциальный.

— А есть ли действительно необходимость в таком небоскребе в Тюмени, где, в общем-то, не очень высотная архитектура?
— Мне показалось, что есть. Есть внутренний запрос. Как только вы поймете, что вы уникальны, и, главное, чем вы уникальны, у вас появится небоскреб. Например, вы решите, что Тюмень уникальна своим предпринимательским сообществом. Или уникальной культурой, северной, широкой, купеческой. Это вопрос городского дискурса.

— С одной стороны небоскребы, с другой — веяние экономических условий, например, строительство жилья малого формата. Квартиры 16–18 кв. м, что это? Новое влияние архитектуры? Или все же экономическое явление, основанное на кризисе?
— Это сложный вопрос. Для нас с вами, которые привыкли к домашнему комфорту, — это мало. Но для молодежи, которая готова вести активный образ жизни в городе, площадь в 16–18 квадратов — вполне нормально. Эти люди живут в городе, они приходят домой только спать, и им для сна хватает именно этого пространства.

— Малые площади — это российская или мировая тенденция?
— Большие города экспериментируют с такими малыми площадями. И это правильно, например, развивают апартаменты. Такого типа жилья у нас еще несколько лет назад вообще не было. Но пока качество апартаментов оставляет желать лучшего. И предприниматели ждут реакции государства на данный вопрос. Государство со своей стороны поддерживает в инвесторе эту неуверенность: то считает апартаменты жильем, то нет, то меняет регламенты. История апартаментов начинается у нас довольно тяжело, хотя направление весьма перспективное.
Сейчас время поисков новых форматов. Приходит поколение, которое пока не зарабатывает, но уже хочет жить по-другому. Как, например, хотели жить наши родители? В загородном доме. Мы хотели жить в квартире, чтобы близко к работе, к социальной инфраструктуре. Наши дети хотят жить совершенно в другом пространстве — open space, то есть без перегородок — окна в пол. Они хотят жить в таких домах, где бы пространство можно было менять в соответствии со своим настроением или необходимостью. Они мечтают о неких модулях, которые будут меняться в зависимости от их требований. Но мы пока не готовы к таким экспериментам.

— А где готовы? В Европе?
— В Европе действительно сформировалось особое культурное мнение, что такое жилье и как его использовать. В связи с этим организовано большое количество общественных пространств. Возможно, что там потребности в таких экспериментах с жильем нет. Хотя и они экспериментируют. Например, в Германии. Берлин — сплошной город экспериментов: офис не офис, апартаменты не апартаменты, хостел не хостел. Финны и шведы начинают экспериментировать с деревянным домостроением. Для них интересно построить «высоточку» в 8-10 этажей из дерева; с одной стороны — город, с другой — ближе к природе. Мы пока нет, у нас пока все стандартно — бетон, стекло, металлоконструкции.

— На сколько лет мы от них отстаем?
— Вопрос не насколько мы от них отстаем, а как мы отстаем. Там про человека и многообразие, у нас про идеологию выживания и технологию потребления. В культурном плане мы отстаем от них на целую эпоху. И нам надо очень быстро эту эпоху прожить. Причем, без всяких социальных и экономических потрясений. Надо, чтобы человек стал главным, чтобы наши сценарии сбалансировались с нашими интересами. А для этого нужно ответить на вопросы: кто мы, чего мы хотим? А пока мы живем как потребители, типа «давайте покажите нам что-нибудь эдакое».

— Вы говорите, что вам не хватило городских и общественных пространств в Тюмени. Но как вы считаете, задача строительства некоего городского пространства — задача девелопера, городской администрации или совместная?
— Конечно совместная. Что говорят застройщики? Я готов построить школу или детский садик, поскольку у меня есть уверенность, что городские власти заберут их на баланс. Но я не хочу строить парк и обслуживать его вечно. И тут задача власти, застройщика и городских предпринимателей договориться. Одни строят, вторые зарабатывают на этом, и власти за счет налогов вторых обслуживают эти общественные территории. Парки — это городская экономика. Любой городской парк сразу капитализирует жилье.

— Где бы вы хотели жить?
— Я представляю новый блок людей — кочевники, которые живут в движении. И в каждом городе они быстро адаптируются. Чего мне не хватает в городе? Уникальных запахов, звуков, материалов, живого огня. Мы же люди, нам хочется испытывать эти эмоции в городских условиях. Пока сложно набрать критическую массу таких, как я, чтобы построить вот такое городское и внегородское пространство. Хотя у меня есть заказ на разработку города под Санкт-Петербургом — мы будем его строить. В этом городе человек как раз будет иметь возможность испытывать весь спектр подобных тонких, но необходимых ему эмоций. Возможно, там бы я хотел жить.

— Что будет в вашем новом городе?
— Мы строим его не сверху, а снизу. Там будет образовательный кампус. Этот кампус — мобильный, и вокруг него можно будет создавать разные сценарии деятельности. И через эти сценарии, как раз и можно будет найти партнеров.

— Это искусственный, но идеал?
— Задача — создать город будущего. Кроме того, надо посмотреть какой город будущего можно создать именно в России, с учетом нашего менталитета и наших потребностей. Существует уже бизнес-модель, которая основывается на получении дохода не от строительства этого города, а от его обслуживания.

Однако большинство в России думает построить и продать. Максимум — создать управляющую компанию, которая на самом деле на обслуживании зарабатывает очень мало.

— Сколько человек будет жить в идеальном городе?
— 250 000 — это некий баланс, когда вы можете пройти город пешком. И в то же время эти 250000 смогут создать что-то уникальное в масштабах региона. Например, для Тюмени может было бы идеально создать вокруг центра 5-6 таких маленьких городков, которые будут чем-то уникальны, но и иметь объединяющую площадь — центр. Но для этого надо уметь договариваться.

— Договариваться кому?
— Бизнесу, власти, общественности. Без диалога невозможно выстроить общее пространство. Но для того, чтобы выстроить диалог, надо иметь некую нейтральную точку. В нашей истории идеальное место для договоров (переговоров) — краеведческий музей. Там будет комфортно всем: бизнесу, власти, общественности. Это некая общая территория. Надо будет выбрать модератора. Он должен быть равноудален от всех. Хорошо бы это был представитель из другого города, например, Екатеринбурга. Далее, необходимо определить тему. Никто не готов встречаться по каким-то узким темам. Но если вас волнует общественное пространство и отсутствие интеллектуальных смыслов в городе — вот это тема — встречаемся и обсуждаем. Итак, должна быть тема, технология и результат. Мы, русские люди, к сожалению, не разбираемся в коммуникативных технологиях, не знаем, как должен выглядеть результат. А ведь конфликт тоже может быть результатом. Что мешает городу стать более сложным, интересным и привлекательным с разных точек зрения, в том числе и архитектурной? Отсутствие технологий, результатов и коммуникативных практик. Надо обсуждать, надо договариваться. Есть над чем работать