Барт Голдхоорн: Общественное пространство в городе может поменяться очень быстро / фото автора

Наследие советского прошлого есть и в архитектуре. И если мы уже привыкли к однотипным домам и не видим в этом ничего плохого, европейские архитекторы пытаются с этим бороться. Но не искореняя идею типового строительства, а адаптируя его к современным реалиям. Отчего зависит облик города и как создается новый вид типовых квартир порталу Vsemteri.com рассказал Барт Голдхоорн, главный архитектор компании Брусника. 

Одна из главных проблем российских городов — одинаковое домостроение. «Все дома и квартиры должны быть похожими» — такое мышление было в СССР. Кажется, что оно же сохраняется среди застройщиков и сегодня. Сегодня то, что нужно покупателям, решают маркетологи. Однако они не могут отвечать за всех потребителей.

Стоит помнить, что сегодня мы можем создать определенное количество квартир, которые будут иметь одинаковый размер, но разный контекст. Так, квартира, окна которой выходят во двор, имеет совершенно другую планировку, чем квартира с окнами на улицу. То же можно сказать о боковой квартире на первом этаже и, например, пятом. Об этом рассказал тюменцам на открытой встрече Барт Голдхоорн, архитектор, архитектурный критик, основатель и издатель журнала «ПРОЕКТ Россия», «ПРОЕКТ Балтия» и «ПРОЕКТ international».

Марина: Барт, спасибо за познавательную лекцию. Действительно интересно посмотреть на проблемы городов глазами иностранца. Но в разговоре с журналистами вы рассказали, что в городе у нас разный стиль зданий...

Барт: Не стиль, а скорее хаотичная планировка: здесь забор, здесь дом, здесь парковка. Чувствуется некоторый беспорядок.

М.: Недавно нам снова ввели должность главного архитектора в городе. На ваш взгляд, должен ли кто-то следить за архитектурным обликом города, и сможет ли сделать это главный архитектор?

Б.: В вашем городе меня больше тревожит не столько архитектура, сколько градостроительство. Ты можешь думать, что этот дом красивый, но если он стоит не на своем месте, какая разница, как он выглядит? Он не будет реализовать городское пространство. Конечно, главный архитектор в городе должен быть. Буквально вчера я разговаривал с главным архитектором Екатеринбурга, который сказал мне, что разработал идею и концепцию по развитию города, но наверху не приняли. К сожалению, такое бывает. Есть здесь нарушение связи между строителями и властью; строители не хотят, чтобы им говорили, как и что нужно делать, они сами хотят это решать. Пока городские власти не заинтересованы в урегулировании ситуации. Власть в этом отношении очень слабая, и у вас очень суперлиберальные политики в градостроительстве, более либеральные даже, чем в Америке.

М.: У нас либеральные?

Б.: Да. Потому что возможно все, если платишь деньги. Существует ряд стран, где политику регулируют градостроители, потому что есть общественный интерес, который не совпадает с интересами бизнеса. У вас же соблюдаются только интересы бизнеса. Если дом плохо стоит, функционировать он тоже будет плохо. Нужно строить дома с долгой перспективой, так, офисные здания лучше ставить в «линеечку», чтобы они создавали улицу. Пешеходы здесь будут прогуливаться, каждый бизнесмен будет иметь от этого потока свои выгоды.

М.: Понятно, что развитие города нужно планировать. Но на сколько, какой должен быть крайний срок, дальше которого планировать строительство нет смысла?

Б.: Планировать на очень длительное время не стоит — только на ближайшие годы. Когда я еще учился, один девелопер рассказывал нам: «Пусть муниципалитет мне скажет, где строить, я построю. Я понимаю, что потом там городские власти создадут условия для общественного транспорта, на участок зайдут другие застройщики, значит, я буду там не один». Понимаете? Только город может рассказать, где есть свободные площадки, а за счет того, что он знает, кто и что может построить, он решает, какой проект будет реализован. Эти вопросы: как будет построено и в какие сроки — решаются уже за столом и потом все включается мастер-план. Это всегда система переговоров. Но с переговорами в России очень тяжело.

М.: Может быть, не все, но большинство российских архитекторов перенимают европейский опыт и стремятся сделать свои проекты такими же, как и у вас. Но есть ли в России в архитектуре такое, чему бы завидовали вы?

Б.: Я, например, сейчас занимаюсь развитием типового домостроения. Считаю, что это очень ценный вклад в мировую архитектуру. На западе про него давно забыли, но оно может решить много проблем тех стран, которые не такие богаты, как западная Европа. Для меня это тоже было открытием. Раньше я не понимал и думал, что нужно строить, как в Германии, чтобы каждый дом был индивидуальным. Но как это часто бывает, человек, который долго придерживается одного мнения, начинает замечать несоответствие. И я начал думать, как строить типовые дома и в чем их логика. Оказалось, что это очень удобно. Ты придумаешь одну вещь, которая повторяется, а потом это просто видоизменяется. Например, размер квартала. Создав один вариант, его можно применять в немного измененном виде в другом районе или даже городе. Если ты уверен в качестве своего продукта, почему бы его не использовать в тех же климатических условиях, где проживают люди с подобной культурой?

М.: В своей лекции вы говорили о типовых домах советского прошлого России, которые одинаковы во всех городах. И говорили о том, что современные застройщики только повторяют ошибки советских архитекторов — безликие фасады, однотипные планировки. Сколько нам потребуется времени для перевоспитания?

Б.: В каких-то отраслях этого делать, может быть, даже и не нужно. Например, мне очень нравится русская кухня. Сколько у вас заведений, насколько это все очень разнообразно — у каждого свой стиль! Но мы работаем над тем, чтобы в архитектуре это случилось раньше. В 2008 году в Москве проходила большая выставка по благоустройству. Журналисты тогда подходили ко мне и говорили: «Это же все европейское, у нас такого никогда не будет. Вы уверены, что у нас такое случится?» Я ответил серьезно: «Верю, что реклама работает». Прошло не меньше 10 лет, и общественное пространство в Москве изменилось. Поэтому это может произойти очень быстро.

М.: Над чем вы сейчас работаете?

Б.: Сейчас мы занимаемся планировками квартир. И я думаю, что если этот проект у нас получится, это станет некоторым сдвигом для других застройщиков, потому что много компаний и архитекторов смотрят на Бруснику, как на некий образец. И если мы это делаем, то другие тоже начинают делать так же, начинают предлагать другие продукты.

М.: Как создаются планировки?

Б.: Недавно я делал матрицу, в которой пытался понимать, когда мы можем делать большие квартиры, а когда маленькие. Например, есть семья, где мало денег и много детей, и она хочет, чтобы у каждого ребенка была своя комната. Тогда для них мы делаем маленькие комнаты, но которых будет много. Или другой вариант: мы объединяем эти же комнаты и получаем одну большую — это квартира уже для другой семьи. Нужно заранее понимать потребности клиента и уже под них создать линейку квартир. После ты строишь дом с такими планировками и смотришь, как продаются квартиры. С учетом всех ошибок возводится другой дом, с теми планировками, которые понравились покупателям. Нужно, чтобы количество маленьких и больших квартир соответствовало рынку, и не думать, что все должно быть одинаковым. Это уже советское мышление или мнение маркетологов, что люди хотят только так. Нет, не правда, все мы разные.