Разговор с архитектором о тюменской архитектуре и смысле ее спасения / фото Ростислав Журавлев

Сегодня в областном центре проходит реконструкция части памятников архитектуры, но при этом другая часть бесследно исчезает: рушится из-за старости, сгорает в пожарах, остается в запустении. Екатерина Журавлева, архитектор, активист и защитник памятников архитектуры рассказывает порталу Vsemetri, зачем нужно сохранять старые дома и что происходит с городом сегодня.

Мы сидим в модном ресторане в историческом центре Тюмени, в здании, которое было построено во времена СССР. Наше соседнее здание – уникальный образец застройки города начала XX века дом В.Л. Жернакова. Через дорогу строители разбирают по кирпичику типографию концаXIX века, чтобы снова ее собрать, но уже по современным технологиям. Чуть дальше по улице – почти сгоревший памятник архитектуры – дом тюменского мещанина И.С. Замятина.

Мы пьем чай.

«Есть здания, которые не признаны памятниками архитектуры,
но они достойны восстановления»

— Екатерина, расскажите, много ли памятников архитектуры Тюмень уже потеряла?
— Таких домов очень много. Недавно я составляла реестр сгоревших в последние годы объектов историко-культурного значения (градозащита— одно из моих основных занятий): с 2017 года у нас сгорело 7 памятников архитектуры, три из них регионального значения. К сравнению, в 2015 году пожар уничтожил всего один такой дом, а в 2017–2018 годах – сразу семь: один за другим. Все службы говорят, что возгорание случайное. Вот так случайно загорелись дома в разных частях города, а три объекта как-то случайно- в соседних кварталах, где ведется строительство элитного жилья.

— Все эти памятники не подлежат восстановлению?
— Почему, их нужно восстанавливать, только кто этим будет заниматься? По фотографиям, описаниям и чертежам возможно восстановить любой даже полностью исчезнувший объект. Например, выгорел почти отреставрированный дом Жернакова. Здание восстанавливает собственник, но дом не будет таким как раньше. Он был частично деревянный — верхняя часть здания — а сейчас, в целях безопасности, его сделают полностью кирпичным. Да, восстановление объектов историко-культурного наследия – это процесс затратный и по времени и по финансам, но существует такие понятия как консервация, охрана и контроль, наконец. За время «бесхозности» объекты только больше ветшают, декор, интерьеры разграбляются, а дальнейшее восстановление дорожает в разы. Старый дом, как больной зуб – лучше и краше никогда не станет, только ценник на пломбу вырастет, да и улыбаться по-голливудски не сможешь. Любой, даже самый безупречный имплантат, вряд ли оригинал заменит.

— Вы думаете, что пожары в тюменских деревянных домах не случайны?
—Утверждать могут только уполномоченные службы. От себя скажу, что в российской практике часты прецеденты, когда памятник сначала сжигают, а затем на его месте строится любое строение по воле заказчика. В УК РФ есть статья за причинение ущерба памятнику архитектуры, но виновных найти сложно. Был случай в Екатеринбурге, когда строили «Высоцкий»: строителям помешало стоящее рядом здание — памятник архитектуры. Застройщик посчитал, что сооружение будет мешать подъезду к башне и портить общий вид, поэтому среди ночи приехал бульдозер и сравнял его с землей. Когда стали разбираться кто виноват, вынесли, что это водитель бульдозера сделал по собственной инициативе. Сел в машину, которая ему не принадлежала,и снес памятник. Дом не лишали статуса памятника, он просто перестал существовать.
У нас в большинстве случаев всегда бомжи виноваты,памятники никто не охраняет, хотя существует целый профильный комитет. Только с недавних пор появилась охрана у круглой бани и еще у нескольких объектов.

- Откуда взялась смелость вступиться за круглую баню?
- Изначально я не знала, с чем я связываюсь. В то время я не могла определиться, оставаться мне в Екатеринбурге или в Тюмени - я была на перепутье. И вот я сижу в поезде, мне звонят: «Катя, сносят баню, помоги!». Это был 2012 год и с тех пор я чувствую себя частью этой бани. Понимаю, что глупо, наверно, за один объект бороться, когда все остальные уничтожаются. Поэтому с одного объекта я перешла на всю Тюмень. Я вижу, что результаты есть. Таких защитников, как я, на самом деле много. Я не одна. Баня бы не вошла снова в реестр (здание еще не имеет статус памятника архитектуры – прим.ред), если бы не наши историки, которые выступили в защиту объекта и которые первыми начали собирать подписи. Если бы не включились наши искусствоведы, архитекторы… издательство «ТАТЛИН», которое напечатало книгу за свой счет в поддержку бани. Если бы не подключились коммунисты... Если бы не вступился Коля Дробунин, устроивший возле бани голый пикет, о котором узнали вплоть до Москвы – это было дерзко и смело.

Произошло уникальное явление, когда объединились многие,что и дало такой результат. У нас получилось не только вернуть объекту потерянный статус, но и в корне изменить отношение к объекту – теперь баня не просто «развалюха» в центре города, это один из его символов – символ прогресса, смелых идей, молодежи.

— Вы долгое время отстаивали круглую баню. Известна ли ее дальнейшая судьба?
— Мы следим за развитием событий. Сейчас нужно присвоить бане полноценный статус памятника. Изначально здание планировали отдать молодежи, Павел Белявский даже проект по реконструкции представлял. У студентов были предложения. Был конкурс «Архитектурный образ России», где одна из номинаций касалась реконструкции бани. Первое место заняли ребята из Самары. Но на сайте доступа к проектам не оставили, может,так и было задумано, хотя это очень странно...Свежий проект по реорганизации улицы Ленина включает восстановление памятника.

— На ваш взгляд, что можно сделать с этим объектом?
— Чисто конструктивно: она должна быть баней. У здания уникальная конструкция, которая функционально предназначена для банных процессов. Все помещения выставлены так, чтобы были минимальные теплопотери. Это вообще уникальный проект питерского архитектора, одного из представителей конструктивистов — Александра Никольского, лауреата Сталинской премии. Таких бань в России всего две -одна находится в Санкт-Петербурге (она так и работает сегодня в качестве бани). На самом деле это необычно, что питерский проект оказался в Тюмени.

С другой же стороны, если в современной Тюмени существует запрос на другие функции, то почему бы не наделить ими этот объект? Если молодежь сделала баню своим символом, то почему бы не отдать баню молодым и прогрессивным? В любом случае планировка здания позволяет.

— Что вас привлекает в старых домах?
— Будущее невозможно осознатьбез прошлого. Если вы сейчас скажете, что у вас нет и не было ни бабушки, ни дедушки, то кто вы тогда такая? Мы считаем, что нашипредки, какие бы они ни были, заслуживают того, чтобы о них помнили. Без них не было бы и нас. Также мы говорим, что Тюмень — современный город, но существует ли он без деревянной резьбы, сибирского барокко, каменного зодчества? Без всего этого кем он может стать? Соседний город, получается, такой же современный, как и Тюмень, а его жители, такие же, как и жители другого города — все безлико. Также и в архитектуре: не покушайтесь на мою бабушку или моего дедушку!

— Все ли старые здания нужно восстанавливать?
— Я скажу даже больше: есть ряд объектов, которые не признаны памятниками архитектуры, но тоже достойны восстановления.Есть такое понятие как историческая среда: без типового исторического окружения сложно осознать реальную ценность памятников архитектуры, сложно воссоздать какие-либо исторические события, почувствовать «дух времени». Также, я считаю, не должно быть и перегибов – город должен развиваться. В этом случае нужно грамотно выстроить градостроительную политику, составить историко-культурное зонирование города.

«Я не хочу, чтобы в городе было так:
по этой улице ходи, а по этой — нет»


— В Тюмени многие старые дома реставрируют или отстраивают заново, например, на новом участке городской набережной.
— Конечно, это прекрасно, но это единичные объекты. Тюмень — не город одного места, не нужно создавать «потемкинские деревни». Я не хочу, чтобы у нас в городе было так: по этой улице ходи, здесь все отреставрировано, а по этой — нет.
В 90-е годы началась первая волна градозащитного движения в городе, когда массово начали сносить памятники историко-культурного значения. Люди разделились на два лагеря: одни утверждали, что нужно строить новый город (новая Россия, новая Тюмень), их прозвали «бульдозеристы», другие — «консерваторы»— хотели законсервировать центр города, чтобы его никто не трогал. Я же считаю, что подход должен быть комплексный в зависимости от ситуации и объекта. Если здание можно сохранить в максимально первозданном виде, если оно целиком и полностью имеет историко-культурное значение, то его нужно сохранить полностью. Если ценность только в фасадах, а все остальное уже перегнило и не поддается реставрации, зачем собирать все и нести большие затраты – достаточно сохранить фасады. Также каждый объект должен быть наделен новыми актуальными функциями – он должен жить в ногу со временем, полноценно участвовать в городской жизни.

К сожалению, как и в большинстве городов России, в Тюмени очень много ценных построек находится в плохом и удовлетворительном состоянии, многие из них аварийные. Программы по привлечению инвесторов не работают в полной мере, а государственное финансирование с каждым годом все больше урезается.

— Какие существуют критерии, чтобы здание признали памятником архитектуры?
—Есть целый ряд критериев – художественная ценность, историческая ценность... Проводится специальная экспертиза, в хоте которой аттестованные в Министерстве эксперты доказывают, что объект достоин входить в государственный реестр объектов историко-культурного наследия. Если здание соответствует всем критериям, его заносят в реестр, после чего идет еще одна экспертиза, после которой объект получает статус памятника и категорию памятника местного значения, либо регионального значения, либо, а это самое высокое, памятника федерального значения. У нас все прописано законом.

— У вас есть личные критерии, которые помогают в работе?
— Главное все-таки временной критерий. В работе накладываются знания и специализация архитектора, они помогают определить, должно ли здание быть признано памятником или нет.

Ты смотришь на здание, как на человека, также и город – это отражение всех его жителей. Может вы наблюдали на крупных мероприятиях, где собираются группы людей из разных городов. По ним видно характер, собирательный характер города. Так, раньше был один заказчик, один хозяин, который строил по своему вкусу, поэтому дома были более человечны. Сейчас домами занимаются целые компании, и характер сооружений сложно определить. Купцы в свое время вкладывали в строительство часть себя. Как они себя представляли, так дом в итоге и выглядел. Если заказчик был брутальным купчиной, значит и дом выглядел соответственно мощно и аскетично, если он любил шик и лоск, то это как дом Буркова — сооружение получалось более «финтифлюшчатым» - было богато внешним декором, внутренним убранством.

— А какая архитектура была в советское время?
—Может показаться, что в советское время не было зданий в общем стиле. Но, например, был стиль конструктивизма. Екатеринбург — музей конструктивизма под открытым небом. Там этот стиль многолик: от жилых массивов до отдельно стоящих зданий, например, водонапорной башни.В Тюмени только круглая баня.

Были постройки сталинского времени – так называемый «сталинский ампир». В Тюмени Центральная площадь представлена прекрасным ансамблем из административных и жилых построек этого времени. У нас есть советский модернизм, это сооружения 50–80-ых годов 20 века. Наши постройки того времени:Дворец культуры «Строитель», жилые здания рядом с ним, административное здание на пересечении ул. Республики — Мельникайте, где сейчас «Бургер Кинг», а напротив него ресторан «Седьмое небо», ДК «Железнодорожник», ДК «Нефтяник» и другие.

— В современных домах есть то, что их объединяет, общий стиль?
— Современная застройка Тюмени оставляет желать лучшего, у нее много негативных отзывов. Уже в советское время «хрущевки» были безликими, в отличие от построек сталинского времени. В районе ул. Холодильной по ул. Республики есть жилые дома со своими характерными декоративными элементами: пилястрами, карнизами, балкончиками, рустовкой, - у них есть то, за что их можно любить.

По результатам одного международного конкурса микрорайон «Европеский» признан лучшимв России проектом жилого комплекса, но лично я пока не могу выделить какое-нибудь здание или комплекс. Может быть, с течением времени придет другая архитектура и специалисты поймут ценность современных зданий и выделят тот стиль, который они выражают...

— Что из себя представляет тюменский стиль?
— Есть такие понятия:сибирскоебарокко – храмовая архитектура 18 века,уникальнаятюменская деревянная резьба, краснокирпичный стиль, есть замечательные постройки тюменского архитектора К.П. Чакина— я это проговариваю, и вы представляете, о каких постройках идет речь. Как тюменец, вы идентифицируете себя с ними.

«План застройки города меняют
в угоду любому застройщику»

— Чему была посвящена ваша дипломная работа?
— Градостроительству, этим я увлекаюсь больше, чем архитектурой отдельных строений. Моя дипломная работа была посвящена уникальности Асбеста, я разрабатывала рекреационную территорию города, выражающую уникальный характер города.

—Оцените с точки зрения градостроителя, как развивался наш город?
— В развитии Тюмени были вспышки роста, город развивался периодами. Наверняка вы знаете — после того, как здесь нашли нефть,город сразу расцвел. Однако точкой отсчета стал момент создания города: пришли стрельцы и поставили крепость, город неспешноначал развиваться. Купцы привносили свое видение, свое понимание о том, как должны выглядеть дома и город.Одним из первых толчков в развитии стало строительство железной дороги, этому тоже поспособствовали купцы. Ведь было несколько вариантов, где она могла пройти, но наши купцы выкупили это право, после чегогород начала быстро разрастаться. Все эти вспышки связаны с привнесением в Тюмень чего-либо.
Может быть, я что-то упускаю, сейчас как раз изучаю этот вопрос: пишу научную работу по развитию Тюмени.

— А как Тюмень развивается сейчас? Все ли вам понятно в ее градостроительной политике?
— Градостроительная политика у нас несистемная, она точечная. Есть заказчик и есть проект, который нужно построить. В советское время такой стихийной застройки быть не могло. Вся земля принадлежала государству, а проекты диктовались сверху. В то время можно было говорить о комплексности и очередности строительства. Конечно, были косяки, да.Улица Ленина, которуюпланировали сделать дублером ул. Республики, уходит в тупик — на пути возвели жилой дом. Из-за этого общественный транспорт делает большой крюк.
В любом случае, вся градостроительная политика, архитектурный облик городаопределяется сверху, все зависит от главного архитектора, которого у нас нет.

— У нас есть главный архитектор Тюменской области.
— Он, по факту, не принимает участия взастройке городе, хотя было много общественных инициатив, чтобы вернутьдолжность главного архитектора города. У нас не стало главногохудожника, архитектора, не стало градостроительного департамента, градостроительного совета. И в итоге, кто у нас решает, каким будет город? Никого нет.

— Разработан же генеральный план застройки, где все прописано.
— Генеральный план застройки, который можно менять под угоду любого застройщика. Застройщик решает не то, как комплексно застроить город, а как обустроить только свой участок,и сделать это максимально выгодно. Он не будет думать о том, что из-за его жилого комплекса другой дом плохо смотрится. Нет, он сделает так, чтобы его здание выглядело лучше, оно не должно гармонировать и как-то вписываться в общий вид, а только быть привлекательным для покупателя.

«Вид полуразрушенного здания
вызывает отвращение»

— Что вы показываете гостям, которые приезжают в Тюмень?
— Людям, которые первый раз в Тюмени, нравится деревянная резьба, многие офигевают от круглой бани. Коля Дробунин водит экскурсии и говорит, что иностранцы в шоке от того,в каком состоянии она находится.Например, у голландцев тоже есть подобная круглая баня, они сделали в ней современный театр. Когда они видят нашу баню, то восклицают: «О, это же наша баня!»

Сейчас у нас зреет новый проект по поводу памятников архитектуры: вместе с сотрудниками ФаблабТюмГУ мы хотим сделать интерактивную выставку, посвященную архитектурному наследию города. Это будет не просто развешенные готовые картинки, а световые сценарии. Сейчас мы в процессе создания концепции, думаем над тем, как это все будет выглядеть.

Мы убеждаемся в том, что жители большей частью равнодушны к сносу старых зданий. Вид полуразрушенного сооружения, пусть даже это памятник архитектуры, вызывает раздражение. Как обычный человек поймет ценность строения? Перед вами просто развалина без декора, с облупившейся краской.Вы не можете заметить красоту здания, старинные наличники, которые, может быть, уже и сняли. И вам хочется, чтобы его скорее убрали. Удалили этот «больной зуб». Пример с круглой баней показал, что отношение поменять возможно. Поэтому мы собираемся запустить серию познавательных лекций, в которых бы рассказывали об уникальности тюменских строений.